getsko_p (getsko_p) wrote,
getsko_p
getsko_p

ИВАН ПОП. ОСВОБОЖДЕНИЕ ПОДКАРПАТСКОЙ РУСИ КРАСНОЙ АРМИЕЙ И ЕЕ АННЕКСИЯ СОВЕТСКИМ СОЮЗОМ (1944-1945)

НАЧАЛО

Москва, год перелома 1943. Разработка планов аннексии Подкарпатской Руси

Переход в 1943 г. стратегической инициативы на фронтах к Красной Армии позволил советскому руководству перейти к разработке стратегии и в политико-дипломатической сфере. По решению Политбюро ЦК ВКП(б) 4 сентября 1943 г. в рамках Народного комиссариата по иностранным делам (НКИД) были образованы «Комиссия по вопросам мирных договоров и послевоенного устройства» под руководством опытного советского дипломата М.Литвинова и «Комиссия по вопросам перемирия» под руководством маршала К.Ворошилова. Таким образом Сталин уже осенью 1943 г. осознавал себя победителем и готовился к перекройке Европы, естественно в пользу СССР как главного победителя. Примечательно, что уже в первом списке проблем, которые предстояло решить, представленном М.Литвиновым Сталину и Молотову 9 сентября 1943 г. фигурировала Чехословакия и ее восточная провинция Подкарпатская Русь /19, д.55, с.244/. В настоящее время хорошо известен механизм принятия решений и «выдвижения инициатив» в системе, созданной Сталиным. Советский диктатор свои политические комбинации разрабатывал всегда с опережением, с детальной политической и идеологической проработкой, инициатива в решении даже казалось бы второстепенных проблем всегда принадлежала Сталину. Поэтому можно не сомневаться в том, что Подкарпатская Русь как проблема отношений между СССР и ЧСР исходила от Сталина. К тому же в Москве к этому времени уже зарегистрировали неоднозначное отношение Э.Бенеша к судьбе Подкарпатской Руси.

Но для того, чтобы процесс отсечения от Чехословакии ее восточной провинции произошел без большого шума на дипломатической арене, нужно было подготовить «международную общественность». В этой сфере московские большевики были большими мастерами, денег на эти цели не жалели. Механизм был испытан еще во времена В.И.Ленина, отшлифован в сталинской системе и в кабинетах Коминтерна, после формального его роспуска в 1943 г. модифицированного в Отдел международной информации ЦК ВКП(б). В его недрах как правило готовились необходимые материалы для публикации, а то и законченные статьи, которые затем публиковались, за солидную плату, в авторитетных газетах и журналах на Западе. Опубликованные статьи советским резидентом за границей присылались в Москву уже как «мнение международной общественности». С папкой таких «материалов» я столкнулся в Москве в «Российском государственном архиве социально-политической истории», бывшем партийном архиве.

В июне 1943 г. в лондонском журнале TheNineteenthCenturyandAfter появилась статья, содержание которой было важным предупреждением для чехословацкой дипломатии: «В отношении ЧСР русская политика «ужасно дружественная». Но как только Россия получит восточную Польшу, она становится соседом чехословацкой провинции Подкарпатская Русь и аргумент «кровного братства», с помощью которого она пытается оправдать одну аннексию, послужит и для оправдания другой, ибо население Подкарпатской Руси, так же как и в восточной Галиции, преимущественно украинское» /39/. Статья, казалось бы, написана в недружественном для СССР тоне. Однако следует учитывать, что это было первое упоминание в западной прессе о проблемые Подкарпатской Руси. Советские же идеологи и политики были большими циниками. В целях камуфляжа их авторства тон статьи мог быть и "недружественным», но для них важна была первая «заявка», «застолбление» проблемы. Московское авторство статьи выдает употребление термина «украинское население». Для солидного британского журнала употребление его в середине 1943 г. представляется довольно странным, поскольку в издаваемых в Лондоне чехословацких материалах фигурировал исключительно правовой термин «русины».

В декабре 1943 г. в Москве накануне подписания чехословацко-советского союзного договора Э.Бенеш включил вопрос о Подкарпатской Руси в меморандум правительству СССР. В нем подчеркивалось, что ЧСР будет восстановлена как государство чехов и словаков, к которому будет присоединена Подкарпатская Русь с особым автономным статусом /24, с.395/.  В одной из бесед со Сталиным Бенеш опять коснулся этой проблемы. Согласно версии Сталина, приведенной им в письме Бенешу от января 1945 г. Бенеш во время этой встречи отрыто предложил СССР Подкарпатскую Русь, однако Сталин его предложение не принял и решительно заявил: «Подкарпатская Русь будет возвращена Чехословакии. Мы признали домюнхенские границы ЧСР и этим все решено раз и навсегда» /46, с.195-196/. Это позволило Э.Бенешу заявить в выступлении по московскому радио, адресованном на родину, что новая Чехословакия будет национальным государством чехов, словакой и подкарпаторусинского народа на все времена /25, с.144/.

Весной 1944 г. в Москве появляется новый примечательный документ. Председатель упоминавшейся «Комиссии» М.Литвинов в докладной записке правительству от 9 марта 1943 г. пишет уже конкретно о необходимости «уступки» Чехословакии «Подкарпатской Украины» Советкому Союзу. Такую «уступку» предлагал компенсировать Чехословакии частью территории германской Верхней Силезии /19, с.425/. В первом перечне проблем, предложенном «Комиссией», фигурировало чехословацкое правовое название «Подкарпатская Русь», но уже во втором – «Подкарпатская Украина». Такой «прогресс» в документах государственной важности случайным быть не мог. Он свидетельствовал о том, что в недрах советской системы уже шла подготовка аннексии края. Узнал об этом из разведывательных материалов и Э.Бенеш и пришел к внутреннему убеждению, что Подкарпатскую Русь придется отдать СССР. Об этом он заявил в доверительной беседе со своим британским биографом К.Макензи и добавил: «Мы требуем только моральной сатисфакции, чтобы об этом предварительно спросли нас самих» /35, с.425/. Бенеш, как дипломат западной школы, все еще представлял себе цивилизованную форму передачи Подкарпатской Руси СССР. Это свидетельствовало о том, что он совершенно не понимал Сталина как тоталитарного диктатора, к тому же ориентального порядка.



17 апреля 1944 г. в Базеле в авторитетной газете NationalZeitung была опубликована статья под названием «Карпатская Русь и Восток». В самом ее начале подчеркивалось, что«карпатоукраинцы (!) являются ответвлением великого русского народа, русинский народ считает себя родственным украинцам, а интеллигенция Карпатской Руси ориентируется только на Россию. Если Объединенные Нации победят, Венгрии придется вновь отказаться от Карпатской Руси.  Но после опыта с чехами захотят ли русины вторично присоединиться к ЧСР, даже если д-р Бенеш подчеркивает необходимость широкой децентрализации воссозданной республики? Не вернутся ли они к решению старых «Рад» 1919 г. и, следуя на этот раз голосу своего сердца, не постараются ли присоединиться к России, и конкретно к Советской Украине... А что случится, если население Карпатской Руси само пожелает присоединиться к России? Советское правительство торжественно заявило, что оно не аннексирует чужую землю, не предпримет никаких социальных преобразований. Но может ли оно жеманничать в том случае, если малый народ сам выразит желание войти в состав русского Союза? Бенеш и его окружение постоянно говорят о будущем ЧСР как само собой разумеющемся факте. Однако они очень хорошо знают, как слаба была связь между тремя народами, ее составляющими, и они понимают, какой притягательной силой для ее восточной части будут русские... Об этом маленьком крае последнее слово еще не сказано именно потому, что о нем так много говорится»/38/.

Удивительная информированность швейцарского журналиста, как будто он жил не в Базеле, а в Подкарпатской Руси, был в центре дипломатических переговоров Бенеша со Сталиным! Более того, здесь буквально нарисован сценарий пьесы, разыгранной впоследствии, осенью 1944 г., на Подкарпатской Руси советскими агентами вплоть до отдельных формулировок, ставших впоследствии штампами «документов о воссоединении». «Решение старых Рад 1919 г.» безусловно имеется в виду проукраинская региональная Мараморошская Рада и ее «съезд» в январе 1919 г. в местечке Хуст. Но чтобы о ней помнили в Швейцарии в 1944 г.? В западноевропейской историографии о проблеме Подкарпатской Руси упоминается только одна «Рада», Ужгородская, принявшая решение 8 мая 1919 г. о присоединении края к Чехословакии. А вот съезд «Рады» в Хусте неизменно выпячивали коммунисты и националисты, так как он принял будто бы решение (протокол не сохранился) о присоединении Угорской Руси к Украине, хотя осталось неизвестным к какой именно, в то время ведь были три, советская, УНР и ЗУНР.  Соответственно «базельский» журналист мог о нем узнать только из московских источников. Он же проявляет фантастическую осведемленность о содержании переговоров между Бенешем и Сталиным, обещании последнего не вмешиваться во внутренние дела ЧСР после войны. Все это, на мой взгляд, является прямым доказательством того, что статья базельской газеты была написана московскими специалистами, получившими материалы, как и заказ, из высших советских кругов.   

Освобождение без свободы. Дуэль между Москвой и чехословацкими учреждениями по проблеме Подкарпатской Руси

В апреле 1944 г. Красная Армия, а в ее составе и чехословацкий корпус, вышли к довоенным границам ЧСР в Карпатах. В Москве была издана в серии «Памятка офицеру» брошюра о Чехословакии, с грифом «для внутреннего пользования». О Подкарпатской Руси в ней говорилось: «Карпатская Украина (!), которая раньше принадлежала без какого-либо политического, географического, этнического или исторического основания к искусственно созданной Чехословацкой республике, населена украинцами, то есть народом, большая часть которого живет в Советском Союзе. Никто кроме Советского Союза не имеет право решать судьбу этого края. Будучи советской, Карпатская Украина в зародыше воспрепятствовала бы созданию в юго-восточной Европе антисоветского блока» /26, с.280/. Здесь четко представлены претензии СССР на Подкарпатскую Русь, обоснованные геополитически и этнически. 

В конце августа 1944 г. Румыния объявила войну Германии. Советские войска вместе с румынскими в течение месяца быстро продвинулись на запад и оказались в восточной Венгрии. Красная Армия одновременно наступала вдоль северных склонов Карпат в южной Польше. Немецким и венгерским войскам, готовившим оборону в Восточных Карпатах на т.н. «Линии Арпада», грозило окружение, очередной «котел». В октябре они получили приказ об эвакуации с территории Подкарпатской Руси и закрепления в восточной Словакии и на линии Тисы в Венгрии. Эвакуация была закончена 16 октября. 18 октября началась Карпатско-Ужгородская операция Украинского фронта. Советские войска без серъезных боев в течение десяти дней заняли Подкарпатскую Русь. Об этом написал в своих мемуарах и такой авторитетный автор как Н.С.Хрущев, посетивший Мукачево на второй день после его освобождения и приятно шокированный порядком, ухоженностью и мирной картиной жизни в нем.   Итак, никакого «жертвенного освобождения» края, как об этом трубила советская пропаганда на протяжении полувека, не было.

Но в составе наступавших советских войск на этом направлении не было чехословацкого корпуса с его русинским составом. Военная же миссия ЧСР в Москве настаивала на том, чтобы бойцы корпуса русины наступали в хорошо известной им местности. Однако у советского командования и политического руководства очевидно были другие планы. Корпус был включен в состав 38 армии 1 Украинского фронта с участием в Карпатско-Дукельской операции, из рук вон плохо подготовленной советским командованием. Неудачная операция стоила жизни 60 000 красноармейцев и 2389 чехословацких бойцов, в основном русин и волынских чехов. Вот это полностью вписывалось в планы советских тайных служб, не желавших появления на Подкарпатской Руси бойцов-русин, познавших практику советских лагерей ГУЛАГА. Они должны были быть перемолоты в дукельской мясорубке.

28 октября 1944 г. в соответсвии с советско-чехословацким соглашением от 8 мая 1944 г. о передаче чехословацкой администрации освобожденной территории республики на Подкарпатскую Русь приехала администрация ЧСР во главе с министром Ф.Немецем и командующим Освобожденной Территории генералом А.Гасалом. Делегация была неприятно поражена разделением края на две «зоны» (любимый в советской системе термин!), советскую и чехословацкую. К тому же под управление администрации Ф.Немеца была передана только треть территории края, не имевшая связи с остальной территорией республики. Основная часть с главными городскими центрами Ужгородом, Мукачево и Берегово была объявлена «советской зоной». Но и на выделенной администрации ЧСР территории хозяевами положения были советские военные комендатуры. Вооружали своих людей, главным образом коммунистов, но не брезговали люмпенизированными и алибистскими элементами, самовольно захватывали практически все имущество, склады продовольствия, объявляя все это «военными трофеями» /51, 2(1,7) 2/.

Советское командование не признало компетенции генерала А.Гасала, запретило администрации ЧСР самостоятельную радиосвязь с правительством в эмиграции (генерал Гасал осуществлял ее через тайный передатчик), она должна была осуществляться только через советские военные каналы. На печатные материалы администрации Ф.Немеца была установлена советская цензура. На всей территории края советские коменданты бесцеремонно «реорганизовывали» местные органы власти, т.н. «народные комитеты», во главе их ставились неизменно коммунисты. Такие «комитеты» впоследствии всячески противодействовали администрации ЧСР, организовывали всевозможные провокации, вплоть до вооруженных нападений /51, 2/1/1, 128/. 

В начале ноября агенты НКВД и СМЕРШ начали массовые аресты и «интернирование» в начале мужчин немецкой и венгерской национальности, а затем бывших русинских политических деятелей, депутатов и сенаторов чехословацкого и венгерского парламентов, адвокатов, судей и представителей интеллигенци, не симпатизировавших с коммунистами. В крае было создано шесть (!) концлагерей, из них самый крупный в г.Свалява. Через них прошло около трех десятков тысяч «интернированных», де-юре граждан ЧСР /51, 7/2, VálečnýdeníkveliteleVOU, listopad 1944/. Арестованные затем были отправленны в различные лагеря «архипелага ГУЛАГ», главным образом на восстановление шахт Донбасса. Большинство из них оттуда не вернулись.

Аннексия Подкарпатской Руси Советским Союзом и реакция президента Э.Бенеша

События в Подкарпатской Руси означали крах всех планов президента Э.Бенеша о послевоенном устройстве Центральной Европы, наглядно демонстрировали справедливость сомнений его друзей на Западе в искренности обещаний Сталина, что СССР не будет вмешиваться во внутренние дела освобожденных государств региона /46, с.213/. Президент был потрясен, когда узнал, что московское радио передавало «обращение жителей Ужгорода» к Сталину 7 ноября 1944 г., в котором говорилось об «извечной мечте закарпатских украинцев жить в одной семье с украинским народом» /46,с.213/. Вскоре пришло сообщение о мобилизации русин в Красную армию под прикрытием «вступления добровольцев». Это означало грубое игнорирование конституции ЧСР и суверенитета союзного государства, конституция которого не позволяла вступление его граждан в иностранную армию.

Президент Э.Бенеш сразу же заявил советскому послу протест. Ответ Москвы стал холодным душем для Бенеша: «В.М.Молотов требует, чтобы Вы больше не настаивали на освобождении из рядов Красной Армии добровольцев из Закарпатской Украины и чтобы Вы впредь не выступали против набора добровольцев в советские военные формирования» /46, с.215-516/. В то же время советская военная администрация всячески препятствовала мобилизации русин, де юре граждан ЧСР, в чехословацкую армию. Задерживала отправку мобилизованных, а некоторые транспорты вместо чехословацкого корпуса напрявляла в формирования Красной армии.

Э.Бенеш был растерян. На протяжении всей войны он боролся за признание Чехословакии в границах 1937 г., а в самом начале ее освобождения должен был от этого принципа отказаться в пользу того, кого он считал самым верным союзником. Однако его мюнхенский комплекс, страх перед Германией и потеря доверия к Западу, предавшего ЧСР в 1938 г., не позволял ему не то чтобы сопротивляться Москве, но он даже не мог себе позволить вызвать дипломатический скандал в виду нарушения СССР всех прежних договоренностей. «Не понимаю, почему они это делают, - заявил он своему близкому сотруднику Э.Таборскому. – Если они хотели получить Подкарпатскую Русь, то могли мне об этом сказать. Я же никогда не стремился удерживать Подкарпатскую Русь ценой дружбы с русскими. Каждый раз, когда я с ними говорил о Подкарпатской Руси, я всегда намеренно избегал требования, чтобы она принадлежала только нам. Я только указывал, что она не должна принадлежать Венгрии, она должна быть нашей или русской. И только когда я был уверен, что русские на нее не претендуют, я счел, что она будет нашей. Нет, я ничего не понимаю. Зачем им нужно отрывать ее таким путем, если они ее могли от нас получить, попросив об этом? Нет, это можно объяснить только давлением украинских националистов и тем, что это делается без согласия Москвы» /46, с.215/. Поразительная наивность казалось бы опытного политического деятеля!

Уверенность в победе над Германией увеличивала и аппетит советского руководства. Ему уже казалось мало установления политического господства в Центральной Европе, теперь оно уже считало необходимым присутствие СССР в регионе территориально. Таким советским плацдармом, предпольем в Центральной Европе для него представлялась восточная провинция ЧСР, Подкарпатская Русь. Для осуществления ее аннексии Москва применила способ, опробованный в Прибалтике – «народные демонстрации», «митинги» с резолюциями-просьбами о «добровольном присоединении», «конференции» и «съезды народных представителей», привезенных на военных грузовиках.

В край были направлены из Москвы подкарпатские коммунисты, они же агенты НКВД. На помощь им из рядов чехословацкого корпуса по соглашению между его командиром генералом Л.Свободой и НКВД были посланы 36 опытных чехословацких офицеров-коммунистов во главе с печально известным агентом НКВД Б.Райциным. Руководил всем «движением за воссоединение» ближайший сподвижник Сталина, член ЦК ВКП(б), член военного совета 4 Украинского фронта генерал-полковник Л.З.Мехлис, что само по себе свидетельствует об особой заинтересованности московского диктатора судьбой маленького края под Карпатами (для него «за-Карпатами»). Помощником Мехлиса был полковник Л.И.Брежнев. Целая «команда» партийных деятелей прибыла из Киева. Все они развернули «движение за воссоединение Закарпатской Украины с советской Украиной» /42, с.427/. Уже само понятие «воссоединение» было абсурдным, ибо Подкарпатская Русь никогда в своей тысячелетней истории не была в какой-то политической или административной связи ни с Киевской Русью, ни с Россией, ни с Украиной.

Министр Ф.Немец в своем сообщении правительству в эмиграции указывал на сложность настроений населения края. Он подчеркивал, что в первые недели после освобождения примерно одна треть населения края склонялась к идее его присоедиения к СССР. Следующая треть была настроена прочехословацки. Остальная часть была инертна или своего отношения проявить не могла (местные немцы, венгры, румыны). Однако реквизиции, грабежи и произвол советских военных и особенно тайных служб (НКВД и СМЕРШ) привели и первую часть к быстрому отрезвлению и потере иллюзий в отношении «братьев-освободителей» /42, с.428-429/. «Большинство населения желает остаться в составе Чехословакии, - записал в своем военном дневнике генерал А.Гасал 26 ноября 1944 г. – К нам приходит масса людей, видя в чехословацком военном командовании единственную законную защиту против произвола, чинимого советской военной администрацией и «народными комитетами»... Многие представители интеллигенции намерены покинуть территорию Подкарпатской Руси если она будет присоединена к СССР» //51, 7/2, Válečný deníkveliteleVOU, listopad 1944/. Видный русинский деятель того времени, первый после освобождения староста Ужгорода известный своей русофильской ориентацией П.П.Сова высказал в узком семейном кругу знаменательную фразу: «Мы не этих русских ждали». Смену настроений населения «освобожденного» края зарегистрировала также советская военная администрация.

Поэтому Л.З.Мехлис и его команда вынуждены были спешить. Сначала создали «руководящую силу воссоединения» карликовую «Коммунистическую партию Закарпатской Украины», а затем поспешно организовали «Первый (и последний – И.П.) съезд народных комитетов» в Мукачеве 26.11.1944 г. «Съезд» принял «Манифест» написанный в Москве и привезенный в Мукачево. Бывший делегат съезда, бежавший на Запад и ставший впоследствии американским историком В.Маркусь писал об атмосфере, царившей на съезде: 

«Всякое инакомыслие немедленно отбрасывалось, а его автора тут же заклеймили. Во время дебатов представители регионов в основном выступали за воссоединение, однако некоторые высказывали и другие предложения. Члены некоторых региональных делегаций предложили в деликатной форме провести в крае плебисцит, поскольку по их мнению 600 человек не могут решать судьбу края. Организаторы съезда начали угрожать им тюремным заключением (что они впоследствии и сделали – И.П.), если они попытаются выступить публично с таким предложением» (7, с.48).

Почти каждый делегат имел своего «покровителя» в лице агентов НКВД, СМЕРШ или т.н. «партизан». Потому решение «1 съезда» могло быть только одно – одобрение «манифеста» и провозглашение «воссоединения Закарпатской Украины с Советской Украиной». Глава администрации ЧСР Ф.Немец сообщал в Лондон, что на Подкарпатской Руси каждый, кто осмелится высказаться против присоединения края к СССР, подвергается репрессиям /51, с.84/.

Крайне отрицательную роль в судьбе Подкарпатской Руси в 1944 г. сыграл посол ЧСР в Москве З.Фирлингер. Его донесения из Москвы в Лондон практически скрывали истинные замыслы советского руководства. Все происходившее в крае по его донесениям «не имело ничего общего с политикой советского правительства... у которого нет никаких тайных и злых умыслов, ибо советская администрация не склонна вмешиваться в наши внутренние дела» /30, с.405-409/. На немедленной передаче Подкарпатской Руси СССР настаивали также руководители Словацкого Национального Совета (СНС), опасаясь, чтобы нечто подобное советские органы не проводили также в восточной Словакии, населенной также русинами. СНС заявил, что«проблема Закарпатской Украины является исторической проблемой объединения всех украинцев» /32, с.48/.

На очередной запрос о действиях советской военной администрации в крае Э.Бенеш получил беспрецедентный по своему цинизму ответ советского дипломата В.Зорина: «Согласно обещанию, которое мы вам дали и которое указано в советско-чехословацком договоре, мы не обязаны и не желаем вмешиваться в ваши внутренние отношения. Нам очень трудно в такой ситуации помочь вам в решении проблем, которые вас беспокоят в Закарпатской Украине» /46, с.216/. Такая иезуитская формулировка буквально вывела из равновесия обычно хладнокровного Э.Бенеша: «Их агенты принуждают наших людей, чтобы они подписывали петиции о присоединении Подкарпатской Руси к Украине, своевольно создают коммунистические народные комитеты. Советские командиры организуют принудильную мобилизацию наших граждан в Красную Армию. А когда мы протестуем, то они только выражают сожаление, что не могут вмешиваться в наши внутренние дела» /46, с.216/ Наконец-то и Э.Бенеш точно дешифровал смысл и содержание политики Москвы на Подкарпатской Руси.

 

Буферное «государство» «Закарпатская Украина» и смысл его создания Москвой

Тем временем советские агенты ускоренно создавали на территории восточной провинции ЧСР буферное «государство» «Закарпатскую Украину» во главе с агентом НКВД И.Туряницей, он же первый секретарь КПЗУ (агентурная кличка «Турефф», по профессии трубочист). Для управления «Закарпатской Украиной» был создан гибрид «Народная Рада» (НРЗУ), исполнительная и законодательная власть одновременно, ее Президиум и 11 уполномоченных. НРЗУ ускоренно осуществила под диктовку советских военных органов ряд «революционных» актов по большевистскому образцу: национализировала все промышленные предприятия, вплоть до ремесленных мастерских, и финансовые учреждения, конфисковала земли крупных собственников и жертв голокоста, создала «специальный народный суд» для рассмотрения дел т.н. коллаборационистов, имевший в своем арсенале только два решения – 10 лет лагерей (на территории СССР) или расстрел. В своем подобострастии перед советскими покровителями «руководство» «Закарпатской Украины» даже забегало вперед, ввело в крае «московское время», приняло в качестве официального советский государственный гимн и флаг.

В начале декабря 1944 НРЗУ изгнала из территории края администрацию ЧСР Ф.Немеца и послала «прощальное» письмо президенту Э.Бенешу в Лондон 

http://www.facebook.com/




САЙТ ПОДКАРПАТСКАЯ РУСЬ


    

Tags: Подкарпатская Русь, Русский мир, русины
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments